Просто о наболевшем: о судьбах людей и потерянной Родины > Память о Геологах, обеспечивших минерально-сырьевую независимость и могущество СССР
Рыцарям без страха и упрека, посвящается
Тимурзиев Ахмет Иссакович:
ИДЕЯ КАЛЬДЕРЫ
Полевой сезон шел своим чередом, несмотря на постоянные аварии на скважинах. Мы получали положительные данные об уникально большой перспективности района. И тут произошло неожиданное: выходя из балка, я упал. Вся левая половина тела была парализована. Инсульт. Меня вывезли сначала на базу в Саскылах, а потом санрейсом в Тикси. С того момента, как я выбыл из строя, руководство геологическими работами перешло к Герману Ивановичу Поршневу. С ним связано появление гипотезы о существовании на массиве Томтор кальдеры.
Еще в первый год буровых работ мы столкнулись с тем, что в северной своей части магматические породы массива перекрыты рыхлыми отложениями значительной мощности. Последующие работы показали, что здесь находится округлой формы впадина. Форма впадины и ее положение в центральной части вулканического массива привело Германа Поршнева к гипотезе о том, что это - кальдера, в которой накопилось несколько сот метров лав, а позднее песчаников и углей пермского возраста. Кальдера (по-испански «котел») обозначает расположенную на вулканах впадину, заполненную магматическими и осадочными породами. Такие впадины образуются в результате опускания, обычно следующего после катастрофических извержений. Масштаб опускания может достигать тысячи метров.
До открытия месторождения было еще далеко - требовались незаурядные усилия разведчиков и глубокий анализ постоянно прибывающего материала. Тем не менее после установления карбонатитовой природы ядра массива последним и решающим шагом к открытию месторождения с нашей стороны явилось создание гипотезы о наличии на массиве кальдеры. Теперь, после определения предпосылок общей рудоносности массива, появился и новый, решающий для дальнейших поисков элемент — структура, которая могла аккумулировать рудные компоненты. В процессе размыва и переноса они концентрировались во впадине кальдеры. Поиски таких участков концентрации становились вопросом техники.
Характерные черты Германа Поршнева - солидность и основательность. Плотный, круглолицый, благообразно лысоватый, он слегка напоминал Чаадаева, но без его светской подтянутости и гусарской выправки, заметной даже на портретах. В общении Герман был ровен, солидно основателен. Но, пожалуй, самым главным его свойством была осторожность в суждениях. Он никогда не говорил чего-либо рискованного, а если что и говорил, то демонстративно и во всеуслышание подчеркивал: «Это не я говорю, это такой-то из Новосибирска (или из Москвы, или, на худой конец, из ВСЕГЕИ)». Соответственно, без обсуждений он исключил из геологической карты все спорные элементы. Зря мы на съемке упирались и рыли там канавы - Герман одним махом решил проблемы: просто убрал (выбросил, и все тут!) почти километровую зону развития мраморов и внедрения трещинных магматических тел, идущую вдоль южного контакта массива.
Следствием кальдерной гипотезы явилось подтверждение присутствия туфов, выбрасываемых при кальдерообразующем извержении. Таким образом, описанный выше спор с Егоровым снимался с обсуждения. Могу представить, как бы обеспокоился Герман, поняв, что его гипотеза противоречит точке зрения Егорова. Герман терпеть не мог всякого рода спорные утверждения. Думаю, он либо отказался бы от обоих терминов - «туфы» и «кальдера», либо сослался на авторитет, только бы снять с себя всякую ответственность. Позднее, в совместной статье с таким неопровержимым авторитетом, как Егоров, Герман спокойно подписался под магматическим генезисом карбонатитов.
Поршневу довелось, что называется, «передать объект под разведку» базировавшейся в Эбеляхе Чернышевской партии Амакинки. По должности Герман вошел в список первооткрывателей Томтора. Хотя это именно с ним связана рассказанная А. В. Толстовым история о незадокументированном керне богатых руд. Из-за этого Томтор едва не пополнил обширный список пропущенных месторождений. Но к этому мы вернемся позже.
МАРКЕТИНГ В ПЛАНОВОЙ ЭКОНОМИКЕ. ПЕРЕОРИЕНТИРОВКА РАБОТ
Финансирование работ на поиски алмазных месторождений и создание инфраструктуры поисков не требовало особых усилий от администрации геологических организаций среднего уровня (к примеру, НИИГА). Деньги поступали в рамках общегосударственных программ по геологической съемке или целевым назначением на поиски особо нужных стране стратегических материалов (таких, как алмазы). Переход к поискам редких металлов требовал изучения рынка. Иным был и уровень требовавшихся ассигнований, связанных с бурением и геофизикой. Тем не менее в 1962 году институт решился на производство небольших объемов аэромагнитных работ на территории Уджинской складки. Результаты ее в виде карты были прямо сброшены нам с вертолета. Тут в дело включилась Амакинская экспедиция. По ее инициативе была проведена крупномасштабная аэромагнитная съемка, в результате которой массив Томтор был впервые оконтурен во всем объеме, включая западную, перекрытую осадочными породами его часть. Тогда же были выполнены исследования поля силы тяжести. Они установили наличие в ядре массива отрицательной аномалии, соответствовавшей, как потом было выяснено, карбонатитовому ядру.
По результатам поисковых и съемочных работ 1958-1959 годов только в первой половине 1980-х тогдашним главным геологом Амакинской экспедиции была написана в Министерство геологии обзорная записка о возможной перспективности района на месторождения редких металлов. Им же был составлен проект поисково-оценочных работ на редкие металлы на Томторе. Амакинская экспедиция начала эти работы в 1985 году, сразу же после окончания договорных работ Томторской партии НИИГА. Практически с первого года бурение на Томторе проводил молодой специалист, закончивший в том же году Воронежский университет, А. В. Толстов. В 1997 году он провел бурение для разведки участка в пределах карбонатитового ядра Томтора, наиболее богатого на месторождении. Нельзя умалить роль в открытии месторождений Томтора Саши Толстова и его товарищей из Чернышевской партии Амакинки. Они - разведчики. Их задача - в тяжелейших условиях полярной Якутии оконтурить скважинами границы рудного тела, точно подсчитать запасы руды и содержание в ней полезных компонентов. Потом была защита в Государственной комиссии по запасам. Только теперь родилось МЕСТОРОЖДЕНИЕ. Более того, стало возможным говорить о нем как о мировом гиганте.
Установленные нами содержания рудных компонентов в пределах карбонатитов были вполне приемлемы для начала их разработки в районах с другими экономическими условиями, с хорошо развитой инфраструктурой. А здесь… Сделанное нами давало не более чем надежду, правда, надежду вполне обоснованную, что находка месторождения возможна. Месторождение же было открыто в ходе разведки. Массовое бурение позволило оконтурить погребенные впадины древнего рельефа. Что это за процессы, в результате которых концентрация ниобия и редких земель в рудах возросла в десятки раз, пока до конца не ясно.
А. В. Лапин, сопоставляя данные по многим месторождениям сходного типа, развил смелую и неожиданную гипотезу о том, что решающую роль в образовании уникально богатых руд Томтора играет наличие экрана перекрывающих их угленосных отложений «пермского» (около 250 млн. лет) возраста, казалось бы, не имеющих никакого отношения к рудному процессу. Предполагается, что они обеспечили свободную циркуляцию подземных вод, которые и привели к созданию уникальных концентраций руд. Косвенно это означало, что приток растворов, преобразовавших первичные руды, не мог идти сверху (как предполагается гипотезой руд в ходе образования кор выветривания), а был результатом циркуляции глубинных вод. В итоге на Томторе мы имеем дело с естественным концентратом. Природа взяла на себя труд десятикратно увеличить концентрацию полезных компонентов, обычно выполняемую людьми на обогатительных фабриках и комбинатах.
Пришло и осознание того, что месторождение такого масштаба может удовлетворить потребность всей страны на сотни лет в ниобии, широко используемом для выплавки специальных сталей для трубопроводов.
Интенсивный приток новых фактов, связанный с массовым бурением, пока не дал окончательных ответов на все вопросы. Он лишь поставил новые. Выше уже говорилось о том, что идея кальдеры не оправдала себя. Вместо нее появилась гипотеза о существовании серии депрессий, в которых происходило накопление рудоносных толщ. Нет еще окончательного решения проблемы природы нефелиновых сиенитов. Появились, естественно, и новые проблемы. Например, почему специфика магматической эволюции Томтора характеризуется тенденцией к обособлению мономинеральных комплексов пород, состоящих только из одного минерала - магнетита, апатита или франколита?
Месторождение открыто, запасы подсчитаны и утверждены. Теперь, как всегда, начались «разборки»: кто первый сказал «э…». Можно только удивляться тому упорству, с которым С. М. Кравченко, внесший большой вклад в создание модели массива и его минерализации, доказывает, что это сотрудники московских институтов, следуя работам Гулина, нашли Томтор и предсказали наличие здесь богатых редкометалльных руд. В претензиях на «первое слово» наверняка сказались и ненормальные соотношения между геологами-производственниками и учеными из академических институтов, о чем говорилось выше. Могу повторить, что никакой предварительной гипотезы, предсказывающей особую рудоносность Томтора, не существовало. Рудное тело сверхбогатых руд Томтора было найдено только в результате систематического оконтуривания в ходе бурения. Свою роль, возможно, сыграла и правильно построенная модель рудоносности Томтора, выработанная в ходе предыдущих работ нашей партии. Показательно, что ни один сотрудник московских геологических институтов не был включен Амакинкой в список первооткрывателей.
У каждого этапа работ свои задачи, и не стоит считаться, чей вклад в открытие был больше. По мне, так создание, что называется, «навскидку» модели потенциальных месторождений и прогнозирование их возможных масштабов куда как значительнее создания сети скважин, в конечном счете дела чисто технического. Однако один этап невозможен без другого. Описывая разные теории образования руд Томтора, я с удивлением обнаружил, что в статьях, посвященных их обоснованию, соавтором различных, зачастую противоречащих друг другу гипотез неизменно является сам Александр Толстов. Это, конечно же, отражение общего ненормального положения с оформлением прав на первооткрывательство и вознаграждение за него. На Западе геолог, открывший месторождение, автоматически получает процент прибыли с добываемой руды. В Советском Союзе (а сейчас - в России) геологи производственных организаций, на долю которых достается большая часть практических тягот, связанных с открытием, обычно испытывают затруднения с публикацией своих работ. Геологи научных институтов, имеющие свободный доступ к публикации материалов, не всегда достаточно щепетильны в ссылках на производственников. Так рождаются ревность и соперничество, зачастую принимающие ненормальные формы.
Одно уж точно: никто не знает, кто и когда будет официально признан первооткрывателем Томторского гиганта. Официальные бумаги после длительного обсуждения в Якутске и Мирном ушли в Москву и вот уже больше трех лет валяются там «на утверждении». Тем временем участники этих событий понемножку уходят из жизни, а освоение месторождения (что в конечном итоге самое важное) все еще ждет своего часа. И совершенно неясно, когда он наступит.
НЕИЗБЕЖНОЕ, УВЫ, ДОБАВЛЕНИЕ
Когда пришло время рассказать историю открытия Томтора, мне неловко было отвлекаться на детали, связанные лично со мной. Начитавшись подобного рода воспоминаний, читатель готовится к предвзятому восприятию реальности, в результате чего одно и то же событие, рассказанное несколькими очевидцами, подчас представляется совершенно различными историями. Поэтому, оглядываясь на историю открытия других крупнейших месторождений и не претендуя на истину в последней инстанции, я понял, что замалчивать личную роль было бы неправильно. Так что расскажу о том, как это было, вернее, как это представлялось мне.
С благодарностью вспоминаю, как меня, тяжелобольного, вывозил из поля на санрейсе мой НИИГА. Помню и то, что тот же институт забросил в поле, в район, удаленный от населенных пунктов на сотни километров, партию из более чем ста человек без единого медработника, видимо, для экономии. Такова была норма охраны труда.
Не забываю и о том, что все годы работы на Томторе я сидел без допуска к секретным документам. Мои же собственные материалы мне показывали «нелегально», и поэтому преступниками были мои товарищи, обсуждавшие со мной новости исследования или (страшно сказать!) показывавшие мне полевые материалы. Ненормальная рабочая ситуация сложилась благодаря тому, что дирекция института долгие годы лелеяла донос на меня как на морально нечисто-плотного человека, поступивший при моем переходе из Института вулканологии в НИИГА.
Ни наград, ни почестей, ни денег все упомянутые в моем рассказе участники открытия не получили. Вместо них долгие годы тянулась нудная тяжба за приоритет открытия, в которую включились НИИГА, Министерство геологии СССР, Якутия (Саха). И с нескрываемым удивлением я узнал из юбилейной, посвященной 50-летию НИИГА брошюры что открытие Томтора было одним из крупнейших достижений института за 50 лет…
Защитой отчета после первого полевого сезона для меня фактически закончилось мое участие в работах по Томтору.
После этого меня от работ практически отстранили: ехать в поле я не мог по состоянию здоровья. К рабочим материалам партии меня не подпускали. К тому же я был поставлен в ложное по отношению ко всей партии положение - они должны были писать производственный отчет, а я по тем же материалам - «научный». В то же время в соседней комнате сидел признанный авторитет - Леня Егоров, а на полевые работы каким-то образом был приглашен великий специалист по карбонатитам и «маркетингу» Ефим Михайлович Эпштейн, и дирекция всячески подчеркивала, что эти два ученых ей необходимы. Так что я не виню Льва Степанова за то, что он в скором времени променял меня на Эпштейна и Егорова. Они, эти двое, получили то, чего хотели. Открытие было уже предсказано, новых больших денег они получить не могли, но зато опубликовали каждый по обзорной статье со своими впечатлениями от материалов, полученных нашей партией на Томторе. Но нельзя не отметить, что позиция администрации института была по меньшей степени близорука — вместо того чтобы попытаться объединить и координировать усилия всех, кто так или иначе был причастен к работам на Томторе, она делала все возможное, чтобы, как и в случае Попугаевой - Сарсадских, столкнуть нас лбами.
УРОК ТОМТОРА - БУДЬ ГОТОВ К СЮРПРИЗАМ ПРИРОДЫ
Геология - не точная наука. Здесь нельзя подставить в формулу какие-то данные и проверить правильность той или иной гипотезы. Все основано на умении геолога анализировать факты, широте его взглядов, знании литературы по той или иной проблеме и смелости в их применении.
В условиях почти полного отсутствия геологических «обнажений» мы должны были постоянно корректировать рабочие модели рудоносности по скудным данным бурения. Две истории особо характерны. В соответствии с планом бурения первого года, мы намечали пройти линию скважин от центра массива до Чымаары. План был изменен, после того как одна из скважин вошла в древние осадочные породы, прорванные массивом. Размер массива сокращался почти на треть, и сама его форма стала выглядеть уродливо обрезанной. Невольно вспомнились слова нашего преподавателя геодезии в Горном институте профессора Звонарева о том, что чем красивее рисовка изогипс рельефа на топографической карте, тем точнее соответствует она природному рельефу. О том же говорил нам, и преподаватель структурной геологии Т. Н. Забокрицкий: «Геологическая карта прежде всего должна быть красивой». Циники добавляли: «Если же она при этом соответствует действительности, то это только плюс». Через год трактора в очередной раз сломались и в ход пошла универсальная формула: «Бурите где стоите!» Новая скважина была пробурена в ста метрах от старой и полностью прошла по магматическим массивам Томтора. Концепция нормального кольцевого строения подтвердилась. Просто первая скважина по случайности вошла в большой блок осадочных пород, захваченный магмой (так называемый ксенолит).
Другой случай связан с определением размера и формы «депрессии» в центральной части массива. Первоначальные данные вроде бы говорили, что она имеет округлую форму. Это привело к рождению «кальдерной гипотезы». Соблазн принять эту гипотезу был очень велик - она отвечала на целый ряд вопросов, поэтому на противоречащие ей данные просто предпочитали закрывать глаза; ссылки на кальдеру можно найти даже в публикациях 2003 года. Но тщательный учет новых данных детального бурения привел к выводу, что впадина в центре массива имеет линейную форму, а, следовательно, ее образование связано не с напряжениями, созданными внедрившимся магматическим телом, а с региональным полем напряжений. Так была отвергнута соблазнительная и красивая модель.
Неизвестно, как сложилась бы судьба Томтора, если бы А. Толстов, совсем молодой геолог, не бросил бы вызов всем выработанным мировой практикой канонам разведки такого типа месторождений. Вопреки указаниям своего руководства, он опробовал низы разреза пермских отложений, которые по тем же канонам не должны были быть рудоносными, но именно среди них оказались уникально богатые руды, не встречавшиеся ранее нигде на Земле…
Наша уверенность в конечном успехе поиска поддерживалась тем фактом, что Томтор входит в тройку крупнейших массивов мира не только по общим размерам, но и по размерам двух важнейших потенциально рудоносных комплексов - «хибинского» и «африканского». Ощущение того, что мы на грани очень большого открытия, не покидало меня в последние дни перед инсультом. По воспоминаниям Степанова, Ромашко даже жаловался, что я приставал к нему с разговорами о том, что «здесь будет город заложен…», чему я охотно верю.
В своих воспоминаниях Степанов тщательно перечисляет заслуги всех, кто работал в партии: буровики бурили, водители вели вездеходы и трактора, геофизики рубили магистрали и профиля и проводили наземную магнитную съемку, все мы вместе строили базовый лагерь на высокой террасе Уджи, который простоял много больше положенного срока. Но ведь, в конце концов, это происходит в любой геологической партии почти каждый полевой сезон. Все это правда, и именно благодаря этому мы выстояли. Но сейчас, когда мы победили, можно и нужно с гордостью сказать и другое — мы нашли то, что крылось в недрах Томтора, только благодаря правильным ответам на постоянные вызовы Природы.
Ну и конечно, в том, что мы отстояли Томтор, сыграло свою роль то, что кто-то должен был рискнуть своей репутацией - под прогнозом поставить свое имя. И я это сделал.
Продолжение следует.
Тимурзиев Ахмет Иссакович:
ЭДУАРД ЭРЛИХ
НАЙТИ МЕСТОРОЖДЕНИЕ (ТОМТОР)
http://zvezdaspb.ru/index.php?page=8&nput=662
Мне хотелось бы закончить этот раздел на оптимистической ноте, но реальность сегодня не дает к этому оснований. Я достаточно много ездил по разным месторождениям с потенциальными инвесторами и хорошо знаю, что денег в стране на освоение такого объекта, как Томтор, нет. Нет их даже у таких богатых организаций, как АЛРОСА, которой принадлежит месторождение сегодня. Единственный шанс получить деньги - привлечь иностранных инвесторов. Но знаю я и что такое жадная свора местных (да и центральных!) бюрократов. Они хорошо понимают, что за ними нет ничего: ни знаний, ни талантов, ничего, кроме права подписи. Временщики. Они стараются обмануть инвесторов, обобрать их, прикрываясь псевдопатриотическими фразами о том, что оберегают недра страны от расхищения иностранцами. Прежней осталась и бюрократическая машина. Принятие элементарных решений съедает месяцы и годы. Прежними остались и методы работы. В своей книге А.В. Толстов сетует, что из списка первооткрывателей Эбеляхской россыпи алмазов безо всяких причин исчезло имя геолога М.Н. Васильевой, которая, собственно говоря, и нашла россыпь. И вот теперь он же составляет список авторов Томтора, в котором нет имен ни Сергея Гулина, ни Бориса Шпунта. Еще хуже то, что добытые таким трудом материалы Томтора распыляются.
И все-таки… Открытие месторождения такого масштаба, естественно, порождает мечты о том, что именно оно может привнести в нашу жизнь, жизнь Планеты Людей. Саша Толстов по сей день мечтает о том, что благодаря Томтору России не надо будет тратить золото Алдана или Чукотки, чтобы покупать в Бразилии ниобий для трубопроводов. Сегодня очевидно, что наше месторождение будет питать страну, а может, и всю планету в ХХI веке. Не за горами то время, когда будет исчерпана нефть Западной Сибири и будущее российской нефти — на шельфе мирового океана, разведка и добыча которой возможна с прочных платформ. Их нельзя построить без ниобия, иттрия, циркония, редкоземельных элементов. И довольно скоро их потребуется сотни и тысячи тонн. Такое количество необходимых редких элементов природа собрала воедино в одном месте - на Томторе. Сегодня мне хочется думать, что именно Томтор обеспечит один из самых широкомасштабных инженерных проектов человечества: строительство трубопроводного тоннеля от Нью-Йорка до Лондона, по которому пойдут сверхскоростные поезда - 54 минуты (до минуты сосчитано!) на весь путь под океаном. Трубы тоннеля потребуют огромного количества ниобия, чтобы сталь могла выдержать гигантские нагрузки океанических давлений. Тоннель, который объединит континенты и людей. До этого еще, увы, далеко. Но открытия такого масштаба, как находка массива Томтор и связанных с ним рудных месторождений, дает толчок новым исследованиям в области геологических наук. И кто знает, что эти данные принесут фундаментальным наукам о Земле! На исследовании Хибин выросли целые поколения российских геологов. Сегодня пришла очередь Томтора.
КАК ПРОПУСКАЮТСЯ МЕСТОРОЖДЕНИЯ
Мне кажется, что приведенные выше примеры дают достаточный материал для представления о том, из чего складывается открытие месторождений. Но картина будет неполной, если тут же не проанализировать и то, как они пропускаются. Материал дает история целой серии подобных пропусков, сделанных одной и той же организацией - Институтом геологии Арктики.
В брошюре 1998 года, посвященной 50-летию института, тщательно перечислены все достижения его сотрудников. В то же время изначально, по крайней мере с середины 50-х годов прошлого века, НИИГА преследовал призрак пропущенных месторождений. Мартиролог пропущенных месторождений выглядит более чем внушительно. Главным укором в адрес НИИГА всегда был пропуск целой плеяды алмазных месторождений Оленек-Вилюйского водораздела. Далее (не в календарном порядке событий) следуют: пропуск Эбеляхского россыпного месторождения алмазов, Попигайского месторождения лонсдейлита (модификации алмаза), Талнахского медно-никеле-кобальто-платинового месторождения. Пропуск даже одного из этих уникальных месторождений, за-тмевает любые достижения, которые организация ставит себе в заслугу. Об этом есть смысл говорить не для обвинений, а для анализа причин произошедшего, результаты которого уж больно велики по любым меркам.
Эбелях. История пропуска Эбеляха предельно проста - начальник поисковой партии Анатолий Никитич Вишневский слишком торопился вслед за уходящими ниже по течению тайменями и не нашел времени проверить точку, где рабочий-промывальщик брал пробы. Как назло, именно она оказалось местом богатой ювелирными алмазами Эбеляхской россыпи. Прошло несколько лет, и она была заново открыта партией Амакинской экспедиции, руководимой геологом-съемщицей Маргаритой Васильевой. Анатолий Никитич был хорош с начальством; прошло несколько лет, и он защитил докторскую диссертацию по описанию метаморфических пород Анабарского щита. Описательная работа не хуже любых других. В юбилейной брошюре он называется одним из руководителей геологических работ НИИГА в бассейне Оленека, что неправда. Он был лишь одним из многих начальников съемочных партий. В последние годы его назначили начальником отдела металлогении института, то есть руководителем всех поисковых работ, все еще проводимых НИИГА на «твердой земле». Вполне достойное воздаяние человеку, пропустившему Эбелях.
Неприятности с алмазными месторождениями просто-таки преследовали НИИГА. Когда после нескольких лет упорной работы амакинские геологи добрались до места одной из самых знаменитых алмазных трубок Сибири - Айхала, то первое, что они увидели, - каркас палатки геофизиков НИИГА, стоящий прямо на месте трубки. А вокруг валялись игральные карты. В общем-то, в этом нет ничего удивительного - в условиях вечной мерзлоты кимберлиты всегда прикрыты слоем оползшей почвы. Так что, придя на место трубки, зачастую ничего особого и не увидишь - но каков символ! Игральные карты на трубке…
Норильск и Талнах. В 1918 году Геолком Омского временного правительства адмирала Колчака послал экспедицию для разведки месторождений каменного угля, необходимого для пароходов Антанты, доставлявших оружие и боеприпасы. Участник экспедиции Н. Н. Урванцев открыл угольное месторождение в долине реки Норилки. Урванцев был из когорты старых полярников, он первым из геологов и исследователей посетил Таймыр и Северную Землю. За находку почты Амундсена правительство Норвегии наградило его золотыми часами. За открытие знаменитого Норильска-I, ставшего сырьевой базой Норильского медно-никелевого комбината и ныне - главным поставщиком платины и палладия страны, советское правительство наградило Урванцева почетными званиями, орденами и… тридцатью годами каторжных лагерей. Дело обыкновенное - такова была эпоха. Но юбилейная брошюра института сообщает, что Норильск в 1920 году был «найден сотрудником НИИГА», сдвигая дату, поскольку в 1920 году первооткрыватель не мог быть сотрудником не существовавшей в то время организации. Здесь же Урванцеву приписано открытие двух других месторождений: Талнаха (1926, 1960) и Октябрьского (1963). Оспаривать приоритет Урванцева никто не будет. И действительно, никто и не стал! А институт авторитетом Урванцева пытался отвести упорные слухи о пропуске Талнаха.
В 1959 году Давид Додин и Валентин Голубков нашли в горах Хараелаха рудные валуны и даже небольшие гривки коренных выходов рудоносных пород. В их руках уже был будущий Талнах. Но масштабы минерализации были неясны, следовало бурить, а деньги у НИИГА, как всегда, кончились. Доказывать, что месторождение рядом, и скандалить в министерстве, чтобы выбить деньги, никто не стал. А когда рисовали карту прогнозов медно-никелевых месторождений района (автор тот же Додин), район будущего Талнаха был помещен вне контура перспективных площадей. Написав очередную записку в министерство о находке руд, НИИГА ушел, уступив поле боя. Именно на этих гривках буровые партии Норильского комбината прошли по сплошной руде Талнахского месторождения. Конечно, Додин с Голубковым одни тут мало что могли сделать. Но у начальства НИИГА (главным образом у зама по науке М. Г. Равича) не хватило смелости доказать в министерстве, сколь многообещающей была эта находка.
А ведь после позора с пропуском кимберлитовой трубки Ленинград начальство НИИГА делало ставки на район Норильска и выхлопотало роль курирующей организации в министерстве: «Норильск задыхается без новых запасов, и мы ему поможем!» Так что можно сказать, что пропуск Талнаха был логическим завершением истории.
Попигайская котловина. Геология котловины была описана в ходе геологических съемок партиями НИИГА. Однако обычная при съемочных работах спешка не давала возможности для детальных описаний и анализа, поэтому были совершенно упущены из виду признаки чрезвычайно высоких давлений, существовавших в период формирования пород котловины. Описывая эти детали и указывая на исключительно молодой для Сибирской платформы возраст образования Попигайской структуры, научный сотрудник ВСЕГЕИ В.Л. Масайтис пришел к необычной гипотезе образования котловины как следствия метеоритного удара. Какова бы ни была причина сверхвысоких давлений, само их наличие требовало проверки того, не присутствуют ли здесь характерные для таких условий минералы. Так сотрудниками В.Л. Масайтиса в породах котловины были найдены большие концентрации редкой гексагональной разновидности алмаза - лонсдейлита, которая почти втрое тверже обычного алмаза. Масайтис и его сотрудники начали искать (и находить!) сходные впадины в разных районах планеты, а сотрудники НИИГА начали систематически оспаривать метеоритную гипотезу и объяснять, почему лонсдейлит не был найден ими. Дискуссия о происхождении Попигайской котловины шла как бы в двух различных, не пересекающихся плоскостях: геологи НИИГА оперировали в основном геологическими данными, свидетельствовавшими в пользу земного происхождения депрессии, а В. Л. Масайтис и его сторонники использовали в основном геохимические и минералого-петрографические данные. Другое коренное различие в аргументах сторон сводилось к тому, что Виктор Людвигович выдвинул цельную концепцию происхождения структуры. Каждый из его противников брал какой-то один признак и пытался доказать, что он может возникнуть при экстремальных условиях обычного вулканического процесса. Потребовалась эрудиция и синтетический подход к фактам профессора Московского университета А.А. Маракушева, чтобы создать альтернативную гипотезу. Алексей Александрович проанализировал всю совокупность геологиче-ских и геохимико-минералогических данных и выдвинул совершенно новую гипотезу образования Попигайской депрессии и сходных с нею структур в разных частях Земли под действием потоков газов, которые идут от земного ядра при сверхвысоких давлениях.
Гули. О находке россыпи платиноидов в районе Гулинского массива было доложено в 1994 году на совещании о геологических критериях крупных и уникальных месторождений. Россыпи частенько не рассматриваются как до-стойный объект для крупных геологических и горнодобывающих предприятий. Их государство отдавало приисковым артелям, принимавшим на себя риск открытия и расходы на освоение. Массив был исконной «подведомственной» НИИГА территорией. Уж где, как не на «Гулях», НИИГА годами вело работы. Здесь располагались базы экспедиций. И - на тебе - огромная, в несколько километров длиной россыпь платиноидов (самородных платины, осмия, иридосмия) и золота! Данные о россыпи были изложены в докладе Балмасовой, Лазаренкова и Лопатина, то есть чужаков. Вадим Лазаренков, мой школьный и институтский товарищ, ныне декан геологического факультета Горного института, по всей видимости, «оформил» находку, придав ей научный лоск и блеск (что не умаляет его роли). Можно только предполагать, что двое других принадлежали к старательской артели и были в числе тех, кто сделал открытие и отстоял его. Так НИИГА опять не повезло.
НИИГА оставалось одно - уйти на шельф и прогнозировать россыпи там.
Тут естественно задать вопрос: а как же Томтор? Все рассказанное выше о его открытии подтверждает: и он не должен был быть открыт. А учитывая, что его богатые руды, по свидетельству А. В. Толстова, были вскрыты, но не опробованы сотрудниками НИИГА, то и Томтор следовало бы отнести к списку пропущенных институтом месторождений.
Еще раз, оглядываясь назад, остановлюсь на знаменательном эпизоде, рассказанном А. В. Толстовым о незадокументированном керне наиболее богатых руд. Произошло это по совершенно заурядной причине — Герман Поршнев не знал, как выглядят редкоземельные минералы, особенно в условиях коры выветривания, и сливные черные прослои редкоземельных минералов в керне попросту «списали» как пермские угли. Рудные интервалы не были опробованы по той же причине, по которой Герман попросту отбрасывал любые спорные факты. Это небрежение к «сомнительным» деталям сводило на нет все усилия первых лет по открытию Томтора. После выхода из больницы я с ужасом узнал, что нигде не отмеченным оказалось присутствие в одной из скважин хромдиопсида - вернейшего показателя близости кимберлитового тела. Любой геолог алмазных экспедиций НИИГА знал это назубок, а Герман работал на поисках алмазов более десятка лет. Герман Иванович включен (посмертно!) в списки первооткрывателей Томтора по должности, как главный геолог договорной партии НИИГА с 1976 года. А ведь по сути эпизод с керном - лучший пример того, как осторожность и безразличие приводят к пропуску месторождений.
* * *
Две истории - Сибирских алмазов и Якутского редкометалльного Томтора - со всей очевидностью показывают сложность процессов открытия месторождения. Различными были организации, проводившие работы, районы поиска и типы минералов, общим оставалась система. На всех этапах поиска и разведки существовало противостояние творческих работников системе. Она их выталкивала, умаляла заслуги, мешала работе и назначала угодных ей в победители. А они, вопреки всем препонам и неудачам, не сдавались, делали свое дело. Гулин, Шпунт, Стахевич, Черепанов, Моор, Сарсадских, Попугаева...
Общей, порожденной системой чертой всех поисковых работ явился отрыв от мировой практики. Можно ли считать нормальными такие парадоксальные ситуации, когда инициатор и руководитель всех поисков на алмазы А. П. Буров, зная африканский опыт, в 1938 (!) году составляет инструкцию о поиске по пиропам, которая остается «под сукном», а пироповый метод советскими геологами «открывается» лишь 16 лет спустя?! Или, когда крупнейший в стране специалист по алмазным месторождениям академик В. С. Соболев убедительно доказывает перспективность магматических пород (кимберлиты, а не траппы), и в это же время его ученики, геологи Амакинской экспедиции, продолжают искать особые, советские алмазы, связанные с траппами. Одному из лучших минералогов страны, А.А. Кухаренко, принесли найденные в Сибири пиропы, он установил их идентичность подаренным ему африканским эталонам, но настаивать на переориентации поисков не стал, и на местах все продолжалось, без перемен. Такое положение не только на годы задерживало открытия, но оставляло геологов в поле, как войско солдат на передовой без необходимого оружия. Какая еще причина, если не самая фундаментальная из всех - природа Системы, не позволяла самым лучшим ученым страны использовать на практике их собственные выводы.
Другим важным и общим препятствием в работе была плановая экономика, подменявшая оперативный анализ рыночной ситуации. Томтор также прекрасно иллюстрирует коллективный характер открытия. Но сегодня уже нет в живых ни Германа Ивановича Поршнева, ни Леонида Сергеевича Егорова, ни Бориса Романовича Шпунта, ни Ефима Михайловича Эпштейна… Как всегда, в России: иных уж нет, а те - далече.
Тимурзиев Ахмет Иссакович:
Юдович Яков Эльевич
Источник: http://www.lithology.ru/node/795
Родился 6 марта 1937 г. в Москве в учительской семье. Главный научный сотрудник лаборатории литологии и геохимии осадочных формаций Института геологии Коми НЦ УрО РАН (г. Сыктывкар), доктор геолого-минералогических наук, действительный член Академии естественных наук РФ, член Уральской Академии геологических наук (УАГН) и Нью-Йоркской академии наук, профессор Сыктывкарского университета (1996–2003), Заслуженный работник Республики Коми, Заслуженный деятель науки РФ, лауреат Государственной премии Республики Коми (1999), лауреат Премии РАН им. акад. А. П. Виноградова (2011), лауреат конкурса РМО (2010) в номинации «Персональный вклад в создание или развитие научного направления».
Я. Э. Юдович проявляет большую научную и общественную активность. Он подготовил несколько кандидатов наук и одного доктора наук, составил и прочитал два курса геохимии в Сыктывкарском университете, плодотворно занимается научно-редакционной работой, известен как незаурядный популяризатор науки. В 1990–1995 г. г. был избран и работал в качестве народного депутата Верховного Совета Коми АССР 12-го созыва, избирался делегатом Общего собрания РАН, был членом Уральской региональной секции Межведомственного Совета по прикладной геохимии, Научного Совета по проблемам геохимии при ГЕОХИ РАН, активно работает в качестве рецензента РФФИ и ряда отечественных и международных журналов.
Я. Э. Юдович – один из наиболее крупных в России специалистов в области геохимии осадочных пород, автор более 250 опубликованных научных работ, в том числе 20 монографий. За период научной деятельности разрабатывал пять основных направлений.
3.1.1. Геохимия ископаемых углей. В серии статей, брошюр и ряда монографий и отдельных изданий (1972, 1978, 1985, 1989, 2001, 2002, 2004, 2005, 2006) впервые разработал целостную концепцию геохимии неорганических компонентов углей, включая как ценные (Ge, U и др. ), так и токсичные (As, Hg, Be и др. ). Цикл работ по геохимии углей получил большую известность в СССР, Польше, Чехословакии, Болгарии, Венгрии. В последние годы работы Я. Э. Юдовича по экологической геохимии углей интенсивно переводятся на английский язык и публикуются в международных журналах. В 2011 г. Я. Э. Юдович и М. П. Кетрис удостоены Премии РАН им. акад. А. П. Виноградова за цикл работ по геохимии и экологической геохимии ископаемых углей.
3.1.2. Геохимия металлоносных «черных сланцев». В более чем 25 статьях, брошюрах и пяти монографиях (1988, 1994, 1997, 1998, 1998) впервые выстроена целостная концепция геохимии и металлогении черных сланцев. Большинство работ опубликовано в рамках Международного проекта IGCP-254 (в том числе заключительная монография на английском языке) и широко известны в научном сообществе. В 1999 г. Я. Э. Юдович и М. П. Кетрис удостоены Государственной премии Республики Коми за цикл работ по геохимии металлоносных черных сланцев.
3.1.3. Региональная геохимия осадочных толщ. Цикл этих работ был в 1984 г. квалифицирован в ГЕОХИ АН СССР как новое научное направление. В его рамках опубликовано несколько десятков статей и брошюр по региональной геохимии Севера Урала и Пай-Хоя, а также пять монографий (1980, 1981, 1998, 1998, 2002). Главным результатом этих исследований является концепция геохимических горизонтов стратисферы – сравнительно узких интервалов стратиграфического разреза, устойчиво обогащенных определенными рудными компонентами. Такие горизонты могут распространяться на огромную территорию, имеют сингенетическую природу и рассматриваются Я. Э. Юдовичем как важнейшие геохимические критерии для прогнозирования стратиформных месторождений полезных ископаемых. На основе этой концепции ему удалось сделать весьма удачные прогнозы в отношении поисков баритов, фосфоритов и руд марганца.
3.1.4. Петрохимия осадочных пород и их аналогов – «литохимия». Я. Э. Юдович считает «литохимию» самостоятельной ветвью геохимии осадочных пород и является признанным лидером этого направления. В рамках литохимии он разработал химическую классификацию осадочных пород, методы диагностики вулканогенной примеси в породах и реконструкции субстрата метаморфитов, эффективно использовал методику литохимии для глобального обобщения состава черных сланцев (монография-88) и для анализа химического состава осадочных и метаморфических пород на Севере Урала и Пай-Хое (монографии 1997–1998 гг.) и совместно с М. П. Кетрис организовал и провел в Сыктывкаре две Всероссийских школы по литохимии (1997, 2006). Эти работы завершились в 2000 г. опубликованием фундаментальной монографии «Основы литохимии», в 2002 г. номинированной на соискание премии РАН им. акад. А. П. Виноградова.
3.1.5. Геохимическая и минералогическая диагностика литогенеза. По данной новой теме опубликована монография на основе прочтенного в Томском государственном университете курса лекций (Томск, 2007); монография по минеральным индикаторам литогенеза (Сыктывкар: 2008). Эта монография в 2010 г. была удостоена Бронзовой медали Российского минералогического о-ва. Была издана монография (Екатеринбург: 2010) по диагностике продуктов вулканизма в осадочных толщах, и в декабре 2010 г. на Виноградовских чтениях кафедры геохимии геологического факультета МГУ прочтен программный доклад «Геохимическая диагностика литогенеза», представляющий собой реферат одноименной книги: «Юдович Я.Э., Кетрис М.П. Геохимическая диагностика литогенеза (литологическая геохимия). – Сыктывкар: Геопринт, 2011, 740 с.»
Продолжение следует.
Тимурзиев Ахмет Иссакович:
Я.Э.Юдович
Жизненный опыт-75
Доклад на расширенном заседании Ученого совета
Ин-та геологии УрО РАН 6 марта 2012 г.
Дорогие коллеги: благодарю вас за то, что вы решили придти послушать меня в столь важный для меня день. Я хорошо помню, как на этой же трибуне в 1994 г. Марк Вениаминович Фишман сообщил нам, собравшимся на его юбилей: «75 – это все-таки очень много». Мы ему поверили на слово. Но теперь я тоже могу это подтвердить: это действительно много!
В большинстве человеческих обществ (кроме самых примитивных) к старикам относятся с уважением. Это уважение возникло потому, что старики полезны обществам, как носители информации. Они знают по своему жизненному опыту повадки и образ жизни дичи и поэтому могут дать полезный совет – как ее лучше выслеживать и добывать. В силу своей длинной жизни они обладают ценным метеорологическим опытом: знают, когда может быть дождь или ураган, знают приметы наступающей засухи, сильных морозов или оттепели. Они знают, когда лучше сеять те или иные культуры, когда надо начинать косить и так далее. В лесу они знают грибные и ягодные места, а на реке – где лучше ловить, а где ловить бесполезно. В политике они умеют находить компромиссы, что помогает выживанию популяции.
Все это общеизвестно, и поэтому, повторяю, к старцам обычно относятся с уважением. Ну, а мы-то с вами, здесь собравшимися, ни охотой, ни рыбалкой, ни политикой не занимаемся, а занимаемся профессионально наукой – и поэтому здесь вполне правомерен вопрос: а есть ли хоть какая-то польза от старичков в науке? Ведь всё, что добыто в науке – зафиксировано в научной литературе, и читателю, по большому счету, совершенно наплевать на то, жив ли этот автор – или давно помер? Тем более у нас в геологии: старичок уже хил и слаб; его одолевают болезни; он часто передвигается с палочкой; на ученых советах в основном спит; в поле он уже не ходок – так какой от него толк? Очевидно – никакого толка нет!
Поэтому поставим вопрос в иной плоскости: вот этот конкретно взятый старикашка – он Успешный человек или нет? Это слово в нашу жизнь пришло сравнительно недавно – с возвращением к капитализму. При социализме оно было совершенно не в моде, потому что отдавало индивидуализмом, а индивидуализм в коллективистском обществе не поощрялся. Зато при капитализме это слово всегда было модным и востребованным. И им теперь очень интересуется молодежь, которая алкает жизненного успеха.
Итак, зададимся этим вопросом по отношению к докладчику: данный конкретный старикашка – успешный или нет? И я думаю, что ответ не вызывает особых сомнений: безо всякого сомнения – да! Если придерживаться такого определения: успешный – это такой человек, который добился в своей жизни поставленных перед собой целей. (Соответственно и наоборот – безуспешный, если целей достичь не удалось).
(Вещдоки успешности – гора написанных книг).
Проанализируем – из чего, из каких компонентов складывается жизненный успех мужчины. (Женщины – это особые существа, у них критерии успеха совершенно иные).
1. Во-первых, из генов – из того, что человеку дали папа с мамой.
2. Во-вторых, из сознательных волевых усилий, которые человек в состоянии развить для достижения цели.
3. В-третьих, из условий окружающей среды, в которой человек проводит свою жизнь.
3. В-четвертых, из его лично-семейных обстоятельств: были ли они благоприятными или нет.
Я начну как раз с конца и буду весьма краток. После первого неудачного опыта женитьбы (вследствие чего я, однако, заимел дочку, которой, кстати, очень доволен!) – я попробовал еще раз – и весьма удачно! С Мариной Петровной мы живем уже с 1963 года, т. е. в будущем году – будет полвека. Я могу вполне ответственно заявить, что без этого важнейшего в моей жизни обстоятельства – я бы сейчас тут не стоял... И поэтому – позвольте мне больше об этом не распространяться.
Окружающая среда – другой определяющий фактор. Десятки миллионов людей в нашей стране НЕ СМОГЛИ СЕБЯ РЕАЛИЗОВАТЬ – из-за того, что их жизнь была оборвана или навсегда искалечена войной и тюрьмой, а у миллионов из этих десятков – и тем и другим ... При этом в нашей стране были погублены самые лучшие люди – элита общества: работящие крестьяне и думающая интеллигенция.
Совсем недавно я еще раз перечитал одну из своих любимых книг – «В круге первом» Александра Солженицына, и еще раз вспомнил об этих несчастных людях из российской интеллигенции, в числе которых был и мой отец.
Очевидно, что мне необыкновенно повезло. Я ухитрился прожить целых 75 лет – и ни разу не сидел в тюрьме, не был ранен, искалечен и, вообще – даже не был никогда бит! В нашей стране – это, несомненно, колоссальная удача!
Итак, два важных компонента успеха у меня были – крепкий тыл в лице Марины Петровны и то нетипичное для России – мирное время, без массовых убийств и без войны, в котором прошли мои зрелые годы.
ДОБАВЬТЕ К ЭТОМУ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО БЛАГОПРИЯТНУЮ МИКРОСРЕДУ – наш замечательный Институт! Недаром же академик Соколов назвал его Голотипом академического геологического учреждения, а великий литолог и одновременно – выдающийся литературовед – исследователь творчества Твардовского и Заболоцкого, узник Воркуты и мой старший друг Адриан Владимирович Македонов как-то назвал Сыктывкар – «раем на Земле»!
Следующий компонент – волевые качества. Здесь, боюсь, мне особо похвастаться нечем. Да, я старался их в себе воспитывать и порой (!) имел в этом деле кое-какие успехи, но – до по-настоящему волевых людей мне очень и очень далеко. Так что назвать «железную» волю компонентом своего успеха я бы, пожалуй, не смог: поэтому врать не стану!
Переходим к первому компоненту – генетическому. Имея много времени для наблюдения над самим собой, – тем, что Николай Бердяев (один из моих любимых философов) так удачно назвал Самопознанием – я пришел к выводам, показанным на этом частотном графике:
----------------------------------------------------------------------------------------
График: Частота проявления врожденных способностей ЭЮЯ
----------------------------------------------------------------------------------------
Если по абсциссе отложить способности (как-то их ранжировав) а по ординате – частоту их наличия у данного лица, то получим гистограмму – частотный график.
(а) Большинство людей имеет симметричный график Нормального Распределения, где значительная доля дарований сконцентрирована возле некоего среднего значения. Различия только в дисперсиях: у кого-то график островершинный (малая дисперсия), у кого-то – более плоский.
(б) Талантливые люди имеют график право-асимметричный – у них частота способностей выше средней – повышена, она скашивает частотную кривую вправо. Чем больше эта асимметрия, тем человек талантливее.
(в) Дураки имеют график лево-асимметричный; у них наоборот, частота пониженных способностей выше нормы.
(г) Гении имеют частотный график, характерный для геохимических аномалий – не унимодальный! У них ОСНОВНОЙ график может быть любым, но есть частоты, приходящиеся на дарования, далеко превосходящие трехсигмовый предел! Это и делает их гениями – людьми исключительными. Таким был Леонардо да Винчи – вероятно, единственный в своем роде: у него были исключительные дарования, и притом самые разнообразные. У других (преобладающих) гениев аномальными бывают одно, редко два дарования.
Моя частотная кривая: в общем, ЛЕВО-асимметричная (причина того, отчего моя жена часто обзывает меня дураком – и я вовсе не обижаюсь, потому что у меня действительно ПОВЫШЕНА против нормы доля способностей НИЖЕ среднего. Но всё же эта асимметрия – НЕ РЕЗКАЯ, малозаметная со стороны (и поэтому меня, насколько я знаю, – не числят среди дураков). Недостаток природных дарований – вынуждает меня всю жизнь общаться с Умными Людьми – такими как Ткачев или Ракин. Так приходится восполнять отсутствующие у меня способности.
Однако при всем этом – у меня все же имеется небольшая доля (где-то процентов 5 от общего числа способностей) – дарований ВЫШЕ среднего. Таких способностей всего две: (1) способность очень быстро соображать ПРОСТЫЕ ВЕЩИ, и (2) способность НАХОДИТЬ аналогию в вещах и явлениях, нередко внешне несходных.
Это и дает возможность мне заниматься научной работой – т.е. в хаотической груде фактического материала – находить, по Вернадскому – «эмпирические закономерности», просвечивающие в кажущемся хаосе. Ведь практически все такие закономерности устанавливаются не аналитическим путем (для аналитического мышления мои способности заметно ниже среднего) – а просто по аналогии.
Итак, итог Самопознания: сочетание хорошей семьи, благоприятной внешней среды и наличие двух способностей выше среднего – создали предпосылки успешности в моей научной карьере.
Но есть и еще кое-какие чисто технические, методические подробности моей научной работы, о которых мне бы хотелось рассказать молодежи.
(1) Галерная работа – для достижения Большой Цели. Если у человека есть КАЖДОДНЕВНОЕ занятие, которое нельзя прекратить, от которого некуда деться, то это я уподобляю – гребле на Галере, к которой ты прикован. Не грести нельзя (надсмотрщик будет бить), и поэтому галера все время движется...
Галерная работа при всей своей тупости, иногда доводящая человека до полного физического и нервного истощения – необыкновенно ПРОИЗВОДИТЕЛЬНА просто в силу того, что она – длительная! Результат достигается не усилием ума, не вдохновением, не озарением, – а просто КОЛИЧЕСТВОМ ЗАТРАЧЕННЫХ ЧЕЛОВЕКО-ЧАСОВ!
В 19 веке был один такой химик-немец, Фридрих Конрад Бейльштейн (1838–1906), с 1865 г. профессорствовавший в Петербурге под именем Фёдора Фёдоровича (и в 1867 г. принявший российское подданство), который взялся за совершенно немыслимое, невозможное дело – составить Справочник по органической химии – каталог всех органических соединений. Как такое возможно (ведь никаких компутеров тогда не было)? – Человек этого не может! А вот оказалось – что может. Просто он занимался этим каждый день всю жизнь. А так как дней набирается (если рано не умереть) много, то и работа делается...
У меня такой Галерной работы в жизни было полно. И только этим фактом можно объяснить необъяснимое на первый взгляд количество нашей с МП научной продукции. Секрет простой и совершенно понятный – МЫ МНОГО РАБОТАЛИ.
Последняя наша Галера была связана с сочинением этих самых Финальных Индюков – Геохимических индикаторов литогенеза (литологической геохимии). Для этого в течение нескольких лет ЕЖЕДНЕВНО я должен был прорабатывать и реферировать несколько статей (по большей части англоязычных), и Галера всегда была завалена литературой, так что сидела ниже ватерлинии... Пик галерной работы приходился на выходные дни, когда можно было не ходить на службу. Всякую пятницу я с тоской оглядывал горку статей и книг, которые громоздились на столе – и которые к понедельнику я обязан был проработать (иначе галера просто пойдет ко дну).
И когда случались редкие эпизоды передышки – Галера на несколько дней оказывалась пустой, и можно было нежиться на солнышке – НЕ ГРЕСТИ – я бывал счастлив, как пушкинский «Усталый Раб».
Но странное дело – вытравить из себя (по Чехову!) Галерного Раба – уже не удается. За долгие годы так привыкаешь к ежедневной нагрузке – что когда ее нет – чувствуешь себя совершенно не в своей тарелке, и ищешь всяких способов Убить Время...
Вот почему я могу из своего Жизненного Опыта рекомендовать – искать и находить себе Большие Цели, которые можно достичь только Большим Объемом Работы. Думаю, что для таких мало-талантливых людей, как я – это хороший рецепт для получения Значимых Результатов. Ну, что делать, если не имеет человек Природного Дарования, не может сделать Внезапного Открытия (доказать теорему Ферма или решить задачу Пуанкаре!) – то зато может много чего сделать просто за счет упорства?
Пьер Кюри был несомненным гением, это бесспорно. Но вот радий они с Марией Склодовской получили только в результате каторжного, тупого, галерного труда по химической переработке нескольких тонн урановой руды в своем сарае. Но эту работу – мог сделать ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК с самыми заурядными способностями.
Или история с угольными кларками... Когда я поставил задачу оценки угольных кларков перед Мариной Петровной – она мне сразу сказала, что ЭТО – НЕВОЗМОЖНО сделать одному человеку. И действительно, в 1970-е гг. на Западе создали некий Международный проект под эгидой американцев (разумеется), где ученые из каждой страны принесли бы в клювике данные по своим угольным бассейнам, а Петер Зубовик (кстати, выходец из России) их бы обобщил.
Но – «глаза боятся, а руки делают» – Марина Петровна сделала эту работу ОДНА – просто она села на свою Галеру и гребла на ней несколько лет без продыху. Создала уникальную Базу Данных и на этой основе посчитала кларки. И в итоге ее Угольные Кларки (а потом точно так же были посчитаны и кларки Черных сланцев) – вошли в золотой фонд мировой литературы – на них теперь все ссылаются!
(2) Пропаганда результатов. После Галеры – это вторая особенность нашей научной работы.
Возможно, я единственный человек в этом Институте, кто на протяжении многих лет рассылал клиентам свои книги. В советские времена, когда книги выходили за средства госбюджета, я это делал бесплатно. Теперь, когда не только издавать, но даже и рассылать книги приходится за свой счет, я продолжаю это делать, но все же прошу клиентам возместить мне часть расходов. Например, книгу, реальная себестоимость которой была около 500 руб, я распространяю за 300 руб – для того, чтобы даже совсем бедные люди (например, аспиранты) все же смогли бы ее приобрести.
Итак, в любом случае – рассылка своих книг – ПРЕДПРИЯТИЕ БЕЗУСЛОВНО УБЫТОЧНОЕ – бизнес на этом не сделаешь...
Зачем же я трачу свои деньги (и в сумме за много лет – очень немалые, учитывая, что и тираж бюджетных книг приходилось выкупать за свои денежки!)? Затем, что таковы мои приоритеты: деньги – отнюдь не главное в научной работе!
Ибо: раз уж я посвятил свою жизнь профессиональной научной деятельности – ТО ОНА (деятельность) ПРОСТО НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА, если с ее результатами не ознакомлены специалисты. Надежда на то, что потенциальные клиенты САМИ заметят и прочтут твои книжки в современном море литературы – крайне наивна! Материальным свидетельством такой наивности, так сказать, ее вещдоками – служит доверху набитый невостребованными книгами наших сотрудников кабинет в подвале – там громоздятся горы книг, которые НИКТО НЕ ЗАКАЗЫВАЕТ И НЕ ЧИТАЕТ. Более того – исчезла и старая интеллигентская привычка ДАРИТЬ свои книги коллегам.
В итоге книги не входят в научный оборот. Печальные примеры этого я многократно испытывал на своей шкуре. Так, сочиняя «Минеральные индикаторы литогенеза», я тотально просмотрел все издания нашего института, которые были на полках в моем кабинете. И в отношении источника самородного золота Полярного Урала – сослался на хиленькие тезисы Майоровой энд Силаева, опубликованные в каком-то Богом забытом «пипифаксном» сборничке, который по определению «Никто не читает».
Каково же было мое огорчение, когда в 2008 г., в поезде «Сыктывкар–Воркута» я увидел в руках аспирантки – изданную в Екатеринбурге КНИЖКУ Майоровой о золоте! Авторша не догадалась мне ее подарить либо продать. Поэтому я этой книжки никогда не видел – и не сослался. И мне плохо (сослался на второстепенный источник), но еще хуже ей – ведь через нашу книжку, которая получила широкую известность – ее работа стала бы известной большому количеству специалистов, увеличила бы свой импакт-фактор!
Спасибо за ваше внимание!
Тимурзиев Ахмет Иссакович:
Материалы опубликованы на сайте: http://www.lithology.ru/node/795
Здесь можно посмотреть интересную литературу, в том числе от Юдовича.
Биосферный генезис рудных гигантов: замечательное достижение петербургских геологов
Воркутский Сократ
Геохимические индикаторы литогенеза (литологическая геохимия)
Геохимические индикаторы литогенеза: лекция на Виноградовских чтениях в МГУ
Геохимия и минералогия литогенеза на Казанском форуме-2011
Геохимия и рудогенез черных сланцев Пай-Хоя
Геохимия литогенеза: Сыктывкарский форум – 2014
Геохимия марганца (монография)
Геохимия марганца в процессах гипергенеза: обзор
Геохимия стронция в карбонатных отложениях
Геохимия черных сланцев
Горючие сланцы Республики Коми: Проблемы освоения.
Документ Советской Цивилизации: рабочие дневники геолога-четвертичника Эммы Ивановны Лосевой за 1961-1980 гг
Живой Дарвин
Загадка кальцитовых псевдоморфоз: судьба открытия Миши Каплана
Замечания и впечатления по прочтении книги проф. Фролова Владимира Тихоновича «Литология»
Краткий Покровский
Литохимический комплекс (Стандарт ЮК - График ЮК)
Основы литохимии
Отчет Альберта Однокамушкина
Рецензия на книгу Г.А. Леоновой и В.А. Боброва «Геохимическая роль планктона континентальных водоемов Сибири в концентрировании и биоседиментации микроэлементов»
Содержательная монография, ценное учебное пособие (О книге А.В.Маслова "Осадочные породы: методы изучения и интерпретации полученных данных" )
Содом
Степень Найта. О книге В. Н. Холодова «Геохимия осадочного процесса»
Тайна следствия: секс миллиард лет назад
Токсичные элементы-примеси в ископаемых углях
Ценные элементы-примеси в углях
Навигация
Перейти к полной версии